Прямая речь: Карл-Юхан Перссон, президент H&M

Президент H&M рассказал Look At Me, что такое sustainability, куда девается непроданная одежда и будут ли открываться магазины H&M в других городах России.

Вы уже год работаете президентом H&M. Как идут дела?

К.-Ю.П.: За этот год нам удалось и уменьшить цены, и улучшить качество вещей. Ну, и мы стараемся все больше соответствовать моде. Много чего еще происходит. Мы расширяем онлайн-бизнес, запустили линию товаров для дома Home, магазинов COS становится все больше. Еще мы сейчас уделяем повышенное внимание проблемам sustainability*, социальным вопросам, проблемам окружающей среды. К примеру, этой весной у нас выходила коллекция, которая называлась The Garden Collection. Так вот она была полностью сделана из sustainable materials**.

А можете подробнее рассказать об этой вашей sustainability? У нас эта тема пока не очень популярна.

К.-Ю. П.: Нам важно мыслить за рамками простого извлечения прибыли. Среди фэшн-сообщества никто не уделяет проблемам окружающей среды столько внимания, сколько мы. И по ощущению это правильно. Надо мыслить шире. Пусть даже люди здесь пока мало думают об этом.

Но как бизнесмен вы же не можете думать об этом так, чтобы это было вам в убыток.

К.-Ю. П.: Да, конечно, есть некий баланс. Мы много зарабатываем и много вкладываем в это направление.

Судя по тому, что про вас регулярно выходят разоблачительные статьи, вы не можете на 100% контролировать все, что происходит на всех заводах, которые заняты производством для вас.

К.-Ю. П.: Нет, не можем.

Получается, что вам все больше приходится инвестировать в аудит.

К.-Ю. П.: Ну, мы же все время растем, становимся все прибыльнее, соответственно, у нас все больше поставщиков, мы присутствуем во все большем количестве стран. Так что чем больше мы становимся и чем больше получаем прибыли, тем больше мы вкладываем в вопрос sustainability. И мы будем продолжать увеличивать эти расходы. Сейчас у нас около ста аудиторов. За год мы проводим тысячи проверок. Так что поступать правильно с нашей точки зрения — это не то чтобы такая чистая благотворительность. Это и для бизнеса хорошо. Наши покупатели все больше переживают по поводу проблем экологии. И они хотят покупать у тех компаний, которых эти проблемы тоже волнуют.

Фредрик Фамм, глава представительства H&M Россия: Вот по поводу Garden Collection, которую вы сейчас упомянули — она весной имела в России бешеный успех. И я уверен, что на этом рынке тоже повышается интерес к такому виду продукции.

Просто коллекция была очень удачная, и я почти уверена, что интерес к ней был обусловлен исключительно этим фактором.

Ф. Ф.: А я вот уверен, что дело было и в интересном дизайне, и в том, что коллекция была сделана из sustainable materials. Конечно, сложно сказать, какой процент успеха зависел от вида материалов, а какой — от дизайна... Но мы верим, что некоторый интерес к этой теме есть и в России. Да, он ниже, чем, допустим, в Швеции или Германии. Но поскольку эта тема все сильнее волнует весь мир, в конце концов, в Россию это тоже придет.

То есть вам на самом деле пришлось начать об этом думать — потому что для людей, для ваших покупателей это в какой-то момент стало важно. А вы такая гигантская компания, которая не может игнорировать общественное мнение. Будь вы маленькой компанией, вы бы вообще могли забыть об этом.

К.-Ю. П.: Это наш образ мысли. Мы всегда пытаемся мыслить в широкой перспективе. Не то чтобы мы были вынуждены выделять на это энергию и средства. В Швеции мы, например, крупнейший модный ритейлер. И поэтому нам важно фокусироваться на общественно значимых проблемах. Но это не главная причина.

Вообще это очень шведский образ мысли — хоть вы и глобальная международная компания.

К.-Ю. П.: Да, это правда — шведским компаниям в принципе свойственно заботиться о таких вещах.

Например, ИКЕА очень много внимания уделяет этой теме — и тоже очень много о ней говорит.

К.-Ю. П.: Да, и они тоже. И еще полно примеров. И не только в Швеции, но и в США, и в Великобритании, и думаю, что и во всем мире. Но в Швеции в особенности.

Кстати, о других компаниях. Сейчас вы третий по величине модный ритейлер в мире — после Gap и Inditex (владелец Zara, Massimo Dutti, Bershka и пр. — прим. ред.).

К.-Ю. П.: Да, если считать по обороту (то есть продажам), но зато мы номер один по рыночной капитализации.

Как вы считаете, это проблема — то, что одежда теряет свое национальное лицо и что во всех крупных городах во всем мире люди начинают выглядеть примерно одинаково? Все одеты в H&M, и привет. Такая глобализация моды произошла, и вы этому немало способствуете.

К.-Ю. П.: Наоборот, это хорошо. Да, если вы поедете в Париж, Санкт-Петербург, Лондон, Нью-Йорк, вы увидите схожие тенденции. Так обстоят дела сейчас. Но жители разных городов носят те же вещи по-разному. У них разный стиль, разный вкус.

То есть пока нет планов выпускать для каких-то стран свои, отдельные коллекции?

К.-Ю. П.: 80% того, что мы выпускаем, одинаково во всех странах, где мы присутствуем. 20% меняется в зависимости от страны.

Ф. Ф.: Например, в России климат другой, поэтому сюда приезжает больше теплых вещей. В жарких странах, таких, как Италия и Испания, больше летних вещей. Мы тут говорили, что жители разных больших городов часто носят похожие вещи. Но, к примеру, женщины в Москве в курсе модных тенденций, вообще любят все очень модное, затейливое, яркое, цветное — такие вещи в Москве очень хорошо продаются. На каждом местном рынке есть свои особенности. И в зависимости от рынка может меняться количество тех или иных вещей, которые мы привозим. Но специально для России ничего не производится — хотя, возможно, мы придем к этому в будущем.

К вопросу о России — как вам тут работается? Есть проблемы с коррупцией, местной бюрократией, таможней?

Ф. Ф.: Коррупция в H&M немыслима, и мы, кажется, сумели построить здесь компанию без этих проблем. Мы вообще очень оптимистично настроены относительно бизнеса в России, и все шло успешно с самого первого открытия. Конечно, проблемы есть — тут всегда требуется очень много документов, печатей, подписей. Это сложно. Но можно суметь, если все правильно организовать. Ну, а потом, тут столько преимуществ. Огромная страна, огромный потенциал. Трудолюбивые люди, много талантливых.

У вас есть магазины, открытые по франшизе, или вы сами выходите на рынки?

К.-Ю. П.: Есть в ряде ближневосточных стран — в Израиле, ОАЭ, Кувейте, Катаре, Бахрейне, Египте. Это зависит от законодательства. Иногда мы не можем начинать в стране бизнес самостоятельно. Если это так, и если нам удается встретить в этой стране хорошего партнера, то мы предоставляем франшизу. Но мы всегда прежде всего стараемся сами все открывать.

Как раз в Израиле недавно был конфликт по поводу открытия H&M — что, дескать, тем самым вы поддерживаете оккупантов Палестины.

К.-Ю. П.: Мы абсолютно нейтральная компания, следуем общей директиве ООН и не вмешиваемся в политику. В подобных случаях мы всегда вступаем в переговоры, пытаемся объяснить причины, по которым мы вышли на рынок. Тот конфликт по сути был совсем скромным, про него много писали, но на самом деле мало что происходило.

У вас нет ни дисконтов, ни стоков. Куда деваются нераспроданные вещи?

К.-Ю. П.: Мы быстро реагируем, и, если что-то плохо продается, уменьшаем производство этих вещей. Нераспроданные или поврежденные вещи мы отдаем в благотворительные организации. Здесь, в России это «Дети наши».

Есть планы открываться в других городах?

Ф. Ф.: Пока мы в основном сосредоточили наши усилия на Москве и Петербурге. Но уже начали присматриваться к другим городам-миллионникам. Мы туда ездим, наблюдаем за развитием инфраструктуры, смотрим разные места. Конечно, мы заинтересованы в том, чтобы расширять нашу географию по России. Но вот когда и где точно мы будем открывать магазины — пока непонятно. Очень многое зависит от наличия правильного
места для магазина.

Опубликовано на Look At Me: http://www.lookatme.ru/flows/moda/posts/103549-karl-johan-persson.

H&M / «Афиша» №244

13 марта в Москве открывается первый магазин шведской сети H&M. «Афиша» отправилась в стокгольмский офис компании и посмотрела, как там все устроено

H&M — это все равно что IKEA, куда придешь за парой диванных подушек, а уйдешь с дюжиной свечей, двумя табуретками и квитанцией на доставку кровати. Так и в H&M: ты заходишь туда, потому что видишь в витрине невероятной красоты юбку, ловко сведенную с броским ремнем (все по €9,90 или 14,90 за вещь); внутри ты понимаешь, что синтетическая юбка тебе не нужна, да и ремень экстремальный, — зато выносишь весь отдел колготок, два худи в веселый горошек и серое трикотажное платье за те же €19,90, про которое потом все спрашивают, не в «Ле Форм» ли ты его добыла. Когда основатель H&M Эрлинг Перссон откры­вал свой первый магазин в Швеции в 1947 году, он вдохновлялся американскими универмагами, где продавалось много недорогой одежды. В 2000 году H&M открыл первый магазин в США, сей­час таких магазинов 169 — и это несмотря на то, что в США были и есть Gap, Target, Abercrombie & Fitch и про­чие сети, у которых одежда тоже хорошо выглядит и недорого стоит. Получается, догнали и даже перегнали.

Все вроде бы просто: модная одежда за небольшие деньги, качество — такое, чтобы вещь как минимум прилично выглядела, но бывает, что повезет, и она еще и долго служит. Работники H&M рисуют на доске «модный треугольник»: верхушка — это так называемые Trends, более дорогая и актуальная одежда, широкая часть внизу олицетворяет собой Basics, то есть совсем недорогие базовые вещи. В любом столичном магазине должно быть все — от офисной классики до подростковых маек с принтами, от аван­гардных платьев для редактора моды до пары прямых синих джинсов для мамы, но тут уже важно количество: простых серых брюк всегда будет больше, чем остромодных платьев, и чем дальше от столиц, тем меньше модного. Так было не всегда: еще в 80-х H&M без особых стилистических концепций отшивал себе в Азии недорогую одежду, и до нынешней популярности ему было далеко — все это скорее ­на­поминало каталог Quelle. Действительно сильная дизайнерская команда начала собираться только в 90-х, не в последнюю очередь благодаря нынешнему креативному советнику Маргарете ван ден Бош. Настоящая же слава пришла в 2000-х — когда к дизайну добавился не менее силь­ный маркетинг. Взять хотя бы сотрудничество с важ­ными дизайнерами, которое началось в 2004 го­ду: в день запуска дизайнерских коллекций у магазинов с 6 утра стоят километровые очереди, а вещи разметают за несколько недель и потом втридорога перепродают на eBay. «В этом идея, — говорит Маргарета. — Люди знают, что это limited edition и что больше этого не будет».

Офис H&M — многоэтажное здание на одной из центральной улиц Стокгольма. С внутреннего балкона верхнего этажа все помещения видны как бы в разрезе: туда-сюда снуют люди, в окнах видны кронштейны с одеждой, но ближе рассмотреть не по­лучается: режим тут — все равно что на военном заводе. После долгих уговоров удается проникнуть лишь в дизайн-отдел, и только тут начинаешь что-то понимать. В комнате беспорядок, стеллажи заполне­ны всеми мыслимыми журналами и книгами о цветах и тканях. Три человека вдумчиво созерцают на мониторе крупный цветочный узор. За всю империю — 100 дизайнеров, 800 поставщиков, всего 73 тысячи сотрудников — не скажу, но ясно, что этим трем дизайнерам тут хорошо.

Во время интервью я спрашиваю Анн-Софи Юханс­­сон, главного дизайнера H&M, что на ней за платье — это оказывается H&M четырехлетней давности. Сотрудница отдела маркетинга приходит на ужин в платье COS — это относительно новое ­подразде­ле­ние H&M, которое выпускает более утонченную и до­рогую одежду и у которого нет магазинов в Швеции. Видимо, тут умудрились устроить все так, что самим сотрудникам интересно то, что у них получается. И это куда круче, чем 1700 ­мага­зинов по всему миру.

Ленинградское ш., 16, «Метрополис», м. Войковская, пн-вс 10.00– 23.00, открытие 13 марта
«Мега», 24-й км Ленинградского ш., г. Химки, микрорайон 8, стр. 1, м. Планерная, Речной вокзал, пн-вс 10.00–23.00, открытие 20 марта